Татуировка Цири -_-

Татуировка Цири

Проходя в очередной раз “Ведьмак 3 : Дикая Охота” , поймал себя на мысли что до сих пор не знаю откуда и что значит татуировка Цириллы . Мб Пикабу поможет ?

Найдены возможные дубликаты

Рееф натянул рукав и показал татуировку – обнаженную женщину, шевелящую ягодицами, когда он сжимал кулак. Кайлей тоже похвастался: вокруг его руки, повыше шипастого браслета, извивался зеленый змей с раскрытой пастью и пурпурным раздвоенным языком.

– Со вкусом сделано, – равнодушно сказал Хотспорн. – И полезно при распознании трупов. Ничего у вас из грабежа не получилось, дорогие Крысы. Придется заплатить художнику за его искусство. У меня не было времени предупредить вас: вот уже семь дней, с первого сентября, знаком является пурпурная стрела с раздвоенным наконечником. Как раз такая намалевана на фуре.

Рееф тихо выругался. Кайлей рассмеялся. Гиселер равнодушно махнул рукой.

– Ничего не поделаешь. Оплатим ему иглы и краску. Пурпурная стрела, говоришь? Запомним. Если до утра еще такой со знаком стрелы появится, мы ему плохого не сделаем.

– Собираетесь торчать здесь до утра? – немного неестественно удивился Хотспорн. – Неразумно, Крысы. Рискованно и небезопасно.

– Рискованно, говорю, и небезопасно.

Гиселер пожал плечами, Искра фыркнула и сморкнулась на пол. Рееф, Кайлей и Фалька глядели на купца так, словно он только что сообщил им, что, мол, солнце свалилось в речку и надобно его быстренько оттуда выловить, пока раки не ощипали. Хотспорн понял, что пытался образумить спятивших сопляков. Что предостерег перед риском и опасностью переполненных дурью и бравадой фанфаронов, которым понятие страха совершенно чуждо.

– Преследуют вас, Крысы.

– Ну и что за беда?

Хотспорн вздохнул.

Беседу прервала Мистле, которая подошла к ним, не потрудившись даже одеться. Поставила ногу на лавку и, крутя бедрами, продемонстрировала всем и вся произведение мэтра Альмаверы: пунцовую розу на зеленой веточке с двумя листочками, помещенную на ляжке почти в самом паху.

– Ну как? – спросила она, уперев руки в боки. Ее браслеты, доходящие почти до локтей, бриллиантово блеснули. – Что скажете?

– Прелээээстно! – фыркнул Кайлей, откидывая волосы. Хотспорн заметил, что Крыс в ушах носит серьги. Было ясно, что такие же серьги вскоре будут – как и усеянная серебром кожа – модными у золотой молодежи в Турне, да и во всем Гесо.

– Твой черед, Фалька, – сказала Мистле. – Что прикажешь себе выколоть?

Фалька коснулась ее ляжки, наклонилась и присмотрелась к татуировке. Вблизи. Мистле ласково потрепала ее пепельные волосы. Фалька захохотала и без всяких церемоний стала раздеваться.

– Хочу такую же розу, – заканючила она. – В том же самом месте, что и у тебя, любимая.

Пунцовая роза

Пунцовой розы лепесток уснул

Клара Корбет, у которой темно-карие глубоко посаженные глаза неподвижно глядели на того, кто с ней разговаривал, а заурядного оттенка каштановые волосы ровной ниточкой разделял прямой пробор, твердо верила, что жизнь ей спасла в войну, дождливой черной ночью, защитная накидка, какие выдавали бойцам гражданской противовоздушной обороны.

От взрыва бомбы ее, с вихрем огня и пыли, в одно мгновенье выбросило из окна, у которого она несла дежурство, и швырнуло на мокрую мостовую. Каким-то чудом край накидки, подхваченный взрывной волной, окутал ей голову, заслонил и уберег глаза. Поднявшись цела и невредима, она вдруг поняла, что эта накидка могла бы стать ей саваном.

– Поторопись, время ехать в Мейфилд-корт. Заберешь шесть пар куропаток и двух зайцев… Да завези по дороге почки и филей в Пакстон-манор. Давай туда первым делом. У них сегодня к обеду гости.

Она и теперь, развозя мясо по домам, неукоснительно надевала в дождливую погоду все ту же старую маскировочную накидку, словно из опасения, как бы ее когда-нибудь, где-нибудь снова не выбросило взрывом из окна, бесповоротно и уже навсегда. Неровные, зеленые с желтым пятна маскировочной ткани всякий раз придавали ей сходство с мокрой, неуклюжей лягушкой, замечтавшейся под дождем.

Неукоснительно муж ее Клем стоял за прилавком мясной лавки в котелке, угодливо приподнимая его перед особо чтимыми покупателями и обнажая желтоватую, жирно лоснящуюся лысину. У Клема была улыбочка в полгубы и привычка твердить, что война прикончила торговлю мясом.

Почти никто уже в здешних, довольно глухих гористых местах, где большие леса перемежаются меловыми пустошами, поросшими утесником, и терном, и редкими тисами, не доставлял покупки в дальние дома. Это попросту не оправдывало себя. Только Клем Корбет, который одной рукой льстиво снимал перед покупателем шляпу, а сам тем временем медлил отнять с весов большой палец другой руки, по-прежнему видел в этом смысл.

– Будет день, господа опять понаедут. Хорошие господа, с понятием. Помяни мое слово. Природное дворянство. По ним и надо потрафлять. По благородным. Которым подавай фазанов с куропатками. А не таким, кому и колбаса сойдет да баранья шея.

Безропотно, почти покорно Клара садилась каждый день в старенький автофургон, поставив сзади корзинку и эмалированный лоток с кровавыми, ловко завернутыми кусками мяса, и, по лесам, по горам, объезжала окрестность. Зимой, когда листва на деревьях редела, за буковой чащобой, наброшенной, точно огромная медвежья доха, на меловые плечи холма, порой безжизненно торчали вверх трубы опустелого дома, дворянской усадьбы, покинутой хозяевами. Летом меловые склоны обращались в цветущий сад: желтел зверобой, распускалась душица, колыхались бессчетные розовато-лиловые скабиозы и в дневную жару то и дело вспархивали над ними чуткие бабочки.

По этой окрестности, всегда укрытая в дождливые дни защитной накидкой, колесила она зимой и летом примерно с одним и тем же выражением лица. Запавший, покорный взгляд привычно скользил по лесу, по узким проселкам под снегом или ковром примул, по летнему цветенью пустошей, как будто со сменой времен года в них ничего не менялось. Ее дело было просто доставить мясо – постучаться или позвонить в кухонную дверь, поздороваться, а потом сказать спасибо и молча уехать на фургоне, под прикрытием своей маскировки.

Неизвестно, посещали ее или нет временами мысли о лесе, о полыхающих меловых прогалинах, где горят знойным летом огоньки земляники, о больших домах, пустующих в забвенье посреди буковой чащи; во всяком случае, она ни с единой душой не делилась ими. Откроются когда-нибудь снова запертые дома – и пускай откроются. Вернутся назад, как говорит Клем, денежные, с понятием, господа заказывать снова двойную говяжью вырезку и седло барашка, требовать филейную часть дичины – и пускай себе вернутся.

Если что, надо думать, Клем будет знать, как себя вести в этом случае. Клем – он бывалый человек, толковый, дошлый; отличный мясник и отличный делец. Клем знает, как вести себя с хорошими господами. Клем, было время, поставлял, как до него – его отец и дед, наилучшие деликатесы для званых вечеров, завтраков на охоте, герцогских обедов и полковых пирушек. Может быть, для дворянства, как говорил Клем, и настала тяжелая полоса. Но в конце концов придет день, и тонкость понятий обязательно снова возьмет свое, и в жизни опять утвердится издавна заведенный порядок. Торговлю мясом война, возможно, чуть не погубила, но погубить хороших господ – не могла. Они, как Клем говорил, все это время были, где-то там. Они – основа основ, истинно стоящие люди; дворянство.

– Ну, что я тебе говорил? – объявил он однажды. – В точности так и есть. Бельведер открывают. Кто-то купил Бельведер.

Она знала про Бельведер. Небольшой и давно опустелый, Бельведер был из тех домов, чьи трубы в зимнее время безжизненно, как могильные камни, торчали над вершинами буков. Шесть лет на имении Бельведер золой и гарью расписывалась армия.

– Видишь, в точности как я говорил, – сказал Клем еще через два дня, – только что звонил хозяин Бельведера. Возвращается порядочная публика. К нам поступил заказ из Бельведера.

Когда она подъехала к Бельведеру в то утро, цветы на меловых склонах мокли под проливным, томительно-теплым дождем. На ней, как всегда в дождливую погоду, была та же старая, военного времени, накидка; в задке фургона, на эмалированном лотке, были разложены «сладкое мясо», рубец, печенка.

Высоко на горе, желтым оштукатуренным фасадом к долине, стоял дом с окнами, обнесенными воздушными железными балкончиками под зелеными железными козырьками.

– А, поставщица пропитания! Поставщица провианта! Поставщица от Корбета, да? – сочным, мягким голосом отозвался на ее звонок в кухонную дверь мужчина лет сорока пяти, без пиджака, дородный, подвязанный синим в полоску фартуком. – Входите, пожалуйста. Вы ведь от Корбета, верно?

– Я – миссис Корбет.

– Очень приятно. Заходите же, миссис Корбет, заходите. Не стойте под дождем. На дворе такая гадость, промокнете – и крышка. Входите. Снимайте вашу накидку. Хотите сырную палочку?

Розовое лицо его было припудрено мукой. К пухлым, мягким пальцам пристали шмотья теста.

– Вы подоспели в самое время, миссис Корбет. Я как раз собирался кинуть в плиту эти злосчастные изделия, но теперь послушаем, какого вы о них мнения.

Широким жестом он вдруг поднес к ее лицу тарелку свежих, еще теплых сырных палочек.

– Вот попробуйте, миссис Корбет. Попробуйте и скажите.

Застенчиво, с привычной покорностью, не поднимая карих глубоких глаз, она взяла сырную палочку и откусила.

– Скажите, невозможная гадость?

– Очень вкусно, сэр.

– Говорите честно, миссис Корбет, – сказал он. – Честно и прямо. Если противно в рот взять, так и скажите.

– Знаете что, миссис Корбет, они пойдут куда лучше под рюмочку хереса. Определенно. Выпьем с вами по рюмке слабенького сухого хереса и поглядим, как с ним сочетается это тесто.

За хересом, сырными палочками и разговором – а говорил, главным образом, он один – у нее не было особой возможности вставить хотя бы слово. С недоумением наблюдала она, как он, внезапно забыв о сырных палочках, отвернулся к кухонному столу, к миске с мукой и доске для раскатки теста.

С неожиданным изяществом он прошелся пальцами по краям тонкой сырой лепешки, разостланной на плоской коричневой посудине. Рядом бледно-розовой горкой лежали очищенные шампиньоны.

– Вот это будет вкуснота. За это я спокоен. Обожаю заниматься стряпней. А вы?

Не находясь, что ответить, она наблюдала, как он повернулся к плите и стал распускать в кастрюльке масло.

– Croute aux champignons, – сообщил он. – Своего рода пирог с грибами. Есть вещи, про которые знаешь, что они тебе удаются. Это я всегда люблю готовить. Объеденье – вы, естественно, и сами знаете, да? Конец света.

Предложения со словосочетанием «пунцовая роза»

Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!

Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.

Вопрос: сплеча — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?

Ассоциации к слову «роза&raquo

Синонимы к словосочетанию «пунцовая роза&raquo

Цитаты из русской классики со словосочетанием «пунцовая роза»

  • Черные, почти до полу волосы были распущены и скреплены гирляндой из бутонов пунцовых роз . Такие же бутоны были пришпилены у корсажа. Ни одного браслета, ни одного бриллианта не было на ней. Только гладкий золотой медальон на пунцовой бархатке висел на шее.

Сочетаемость слова «пунцовый&raquo

  • пунцовые пятна
    пунцовая краска
    пунцовый румянец
  • стало пунцовым
    сделаться пунцовым
    приобрести пунцовый оттенок
  • (полная таблица сочетаемости)

Сочетаемость слова «роза&raquo

  • белые розы
    алая роза
    красная роза
  • роза мира
    роза ветров
    роза реальностей
  • букет белых роз
    лепестки роз
    аромат роз
  • роза поняла
    роза знала
    роза улыбнулась
  • посмотреть на розу
    увидеть розу
    пахнуть розами
  • (полная таблица сочетаемости)

Значение слова «пунцовый&raquo

ПУНЦО́ВЫЙ , –ая, –ое. Ярко-красный. (Малый академический словарь, МАС)

Значение слова «роза&raquo

РО́ЗА , -ы, ж. Декоративный кустарник с крупными махровыми, обычно ароматными, цветками разнообразной окраски и со стеблями, покрытыми шипами, а также цветки этого растения. (Малый академический словарь, МАС)

Отправить комментарий

Дополнительно

  • Разбор по составу слова «пунцовый» (морфемный разбор)
  • Разбор по составу слова «роза» (морфемный разбор)

Значение слова «пунцовый&raquo

ПУНЦО́ВЫЙ , –ая, –ое. Ярко-красный.

Значение слова «роза&raquo

РО́ЗА , -ы, ж. Декоративный кустарник с крупными махровыми, обычно ароматными, цветками разнообразной окраски и со стеблями, покрытыми шипами, а также цветки этого растения.

Синонимы к словосочетанию «пунцовая роза&raquo

  • белая роза
  • красная роза
  • алые розы
  • жёлтая роза
  • ярко-красные розы
  • (ещё синонимы. )

Ассоциации к слову «роза&raquo

  • цветок
  • лепестки
  • шипы
  • цветочек
  • розовое
  • (ещё ассоциации. )

Сочетаемость слова «пунцовый&raquo

  • пунцовые пятна
  • пунцовая краска
  • стало пунцовым
  • сделаться пунцовым
  • (полная таблица сочетаемости. )

Сочетаемость слова «роза&raquo

  • белые розы
  • роза мира
  • букет белых роз
  • роза поняла
  • посмотреть на розу
  • (полная таблица сочетаемости. )

Морфология

  • Разбор по составу слова «пунцовый»
  • Разбор по составу слова «роза»

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

Три пунцовые розы

Этот день стал для Маши точкой отсчета: жизнь с Ванечкой и жизнь без него.

Зимнее утро было самым обычным для Крайнего Севера – темнота, как ночью, туман за окном. Собирая детей в садик, она коснулась ладонью лба младшего: так и есть – температура!

– Дорогой, ты побудешь один дома? Я только Рому отведу и быстро-быстро вернусь, а потом мы с тобой вызовем доктора и будем читать книжку, хорошо? Ты ведь не побоишься остаться один?

– Я узе больсой, я – музик, мне вот сколько, – и он растопырил три пальца.

– Да-да, ты уже совсем взрослый! А я бегом – в садик и обратно.

Маша даже не стала заходить в магазин, а врача вызвать собиралась по телефону от соседки, поскольку своего не было. Она так спешила, что захватило дух, и уже перед домом остановилась, чтобы отдышаться, прежде, чем подняться на четвертый этаж.

Маша подняла голову и с ужасом увидела, что сын перевесился из кухонной форточки на улицу. Она только успела крикнуть: “Сынок!”, – и ребенок как что-то неживое, как тяжелая вещь, камнем пролетел от окна до вычищенного добросовестным дворником тротуара и остался лежать неподвижно.

– Ванечка, – шепотом, словно боясь разбудить ребенка, прошептала несчастная женщина, – Ванечка, милый, нельзя так пугать маму, вставай. Мы с тобой сейчас книжку будем читать.

А отовсюду уже бежали люди:

– Ужас, сколько крови!

– Мужчины, поддержите мать, видите она едва на ногах стоит.

. Через полгода, выписавшись из психиатрической клиники, она впервые вошла в квартиру, где уже не было ее Ванечки. Мать обняла ее, прижала к себе крепко-крепко:

– Доченька, ты должна быть сильной. Наш Ванечка теперь на небесах с ангелами. Я, как только получила телеграмму, отпела его в нашем храме. Поминали Ванечку и в девять, и в сорок дней, и в полгода. Будь мужественной, Машенька, ты сможешь, я верю.

– Я не хочу быть мужественной, я хочу всегда помнить моего сыночка и плакать о нем.

– Поплачь, это помогает. Но надо жить дальше. Вот Рома скоро в школу пойдет, тебе о нем и о муже думать надо.

– Мама, ты ведь не уедешь, не бросишь меня?

– Нет, солнышко мое, я с тобой, я тебя не оставлю. – И она положила голову Маши себе на колени и гладила ее волосы, успокаивая. Голос ее журчал, как ручеек, Маше становилось спокойней, и она начинала верить, что сердечная незаживающая рана может быть когда-нибудь утихнет, а мысли о маленьком комочке на снегу перестанут терзать ее бедную голову.

Прошло четырнадцать лет. Мамы не стало пять лет назад. Муж ушел к другой женщине еще раньше:

– Надоело! Иконы в каждом углу. Молятся, молятся! Да нет никакого Бога! Обе вы умалишенные. Я сына заберу, не оставлю с такими фанатками.

И потянулись месяцы судов. Рассматривали дело о лишении материнства Ветлицкой Марии три раза. Но “истец” оказался не настолько примерным семьянином и работником, чтобы ему могли доверить ребенка. А Маша была на хорошем счету в профилактории для металлургов, где работала медицинской сестрой, и хорошая характеристика имела решающее значение. Матери было оставлено право на воспитание сына. А бывший муж выехал с новой женой куда-то в Украину, и больше известий о нем не было.

. Получив телеграмму от сына “Жди завтра, прилетаю рейсом NN. Целую. Роман”, Мария Тихоновна целый день пребывала в приподнятом настроении. Болезни отступили на время, и она словно порхала по квартире, наводя порядок. Целый вечер лепила пельмени, готовясь к встрече с сыном. Три года в Морфлоте. Как она скучала, как ждала редкие письма. Перед призывом ей советовали взять справку, что сын является единственным кормильцем ее инвалида II группы, но сын сказал:

– Мама, если не я, то кто? Ты сама меня так учила. И потом тебе же снова предложили работу в профилактории. Выдержишь? Тебе надо научиться жить без меня. Может разлука поможет. Так нельзя. Ты меня из школы встречала все 10 лет – хорошо ребята понимающие попались, а то ведь засмеяли бы. В магазин отправишь, а сама сзади за людьми прячешься. Я понимаю, это из-за Ванечки. Но все равно так нельзя. Если чему-то суждено случиться, ты меня не убережешь. Ведь ты сама мне твердишь:”На все воля Божия”, – так дай же проявиться этой воле.

И Мария Тихоновна смирилась. Но все три года она провела практически в непрекращающейся молитве за сына. Не молилась только когда спала. И душевное умиротворение, наконец, сошло на нее. Наступил покой, пришла уверенность, что с сыном ничего худого не случится. И вот он прилетает. – Слава Тебе, Господи!

В дверь позвонили. Она не ждала Рому так рано. Хоть самолет по времени уже должен был прилететь, но ведь еще дорога от аэропорта в электричке занимает два часа. Нет, это не он. И действительно, вошла соседка, баба Шура, которая непостижимым образом узнавала все новости раньше всех и спешила оповестить соседей.

– Тихоновна! Ты слышала, горе-то какое – “ИЛ-18” разбился на подлете к полосе. В живых только пять человек осталось! Ну я дальше побежала, оставайся с Богом.

Мария автоматически водила губкой по кухонному столу.

– Надо же, вечно эта женщина настроение испортит! Глупость какая. Если бы что-то случилось, по радио бы передали.

Она включила радио: “. убедительно просим соблюдать спокойствие. Встречающих другие рейсы просим дневной электричкой отправиться в город. Аэропорт будет закрыт до особого распоряжения. Повторяю: на подлете к посадочной полосе потерпел крушение самолет “ИЛ-18”, выполнявший рейс N. Оставшиеся в живых: бортмеханник. стюардесса. мужчина примерно 40-45 лет и девочка 3-4 лет. В сознании только ребенок, но она не может назвать даже имени матери. Просим тех, кто ожидал прилета взрослых с ребенком такого возраста, обратиться в отделение милиции к дежурному. Передаем список пассажиров, зарегистрированных на потерпевший крушение рейс: Антонов Е.К, Баринова Н.И. Ветлицкий Р.К.

– Ромочка, сынок! Нет, я не верю! Господи, я столько молилась! Ведь это неправда? Неправда? Господи, Что это я? Прости меня, Боже. Да, я верю, Ромочка жив. Он скоро будет дома. Пусть не сегодня. Но он жив, я знаю.

Утром персонал профилактория был потрясен появлением на работе Марии Тихоновны, спокойно одевавшей белый халат.

– Зачем вы пришли? Мы все скорбим вместе с вами. Вам, наверное, сейчас надо заниматься похоронами? Мы вам поможем в чем только будет необходимость. Рассчитывайте на нас.

– О чем это вы? Какие похороны? У меня скоро сын из армии вернется – радость!

Одна из сестер недвусмысленно повертела пальцем у виска: “Опять! В больницу бы ее. ” Но тут зазвонил телефон, приглашали Марию Тихоновну.

– Кого опознать? Какие фрагменты? Сговорились вы что ли? Я его не узнАю, не узнАю! Можете приехать, но я все равно его не узнАю! Это не мой сын. Мой сын жив!

В морге она со страхом смотрела на останки молодого человека. Головы не было. Только части туловища и одна рука. Показали ей и куски шинели, погон ВМФ.

– Нет, Господь сохранил мое дитя. Это не он.

– Да как же вы так уверены? Ведь он летел этим рейсом. И форма.

– А кисть руки – смотрите какая мужская, крепкая – спорила она, – а ведь у Ромочки ручки были почти детские.

– Но ведь прошло три года, даже больше, он возмужал.

– Я ведь уже сказала – это не мой сын, – Мария Тихоновна смотрела холодно. – Мне жаль этого юношу, прими Господь его душу, но это не Роман.

Все только руками развели.

На похороны к братской могиле она не поехала.

На четвертый день Мария отдыхала, потому что ее насильно отправили в отпуск. Прочитав утреннее правило, женщина встала с колен. В дверь позвонили. Со стучащим сердцем она трясущимися руками откинула цепочку и открыла дверь.

– Мамочка, милая, как ты наверное переживала! Прости меня. Это все из-за цветов. Я уже зарегистрировался на рейс, но вдруг подумал, как хорошо было бы привезти тебе живые цветы. Пока бегал искал, самолет уже взлетел. Какого-то морячка взяли на мое место. Я места себе не находил. В аэропорту суматоха, никуда не достучишься, никому дела до меня нет. Только погибшие и их родственники всех интересуют. Да я и сам был в такой растерянности. Как-то нелогично все делал. Напросился к одним людям позвонить, чтобы тебя успокоить, но ни одного телефона знакомых не вспомнил! А дома у нас его и не было никогда. Надо было телеграмму дать. Только в самолете уж об этом подумал. Так за тебя волновался, совсем голову потерял. На вот, это тебе, – и он протянул матери три пунцовые уже подвядшие, немного примороженные, но все еще прекрасные розы.